Вторник, 22.01.2019
Nikandr Zapalyarny
Меню сайта
Категории раздела
Архивная иформация [12]
Хантайка [22]
О Хантайке в мире [2]
Никандр Запалярный [6]
Мини-чат
Главная » 2010 » Май » 22 » Память. Евгений Иванович Савицкий
Память. Евгений Иванович Савицкий
15:18
Утром, после ежедневного прохождения медосмотра, вручили мне «путёвку в жизнь», предстоял нудный рейс в аэропорт, а это целых семь километров от посёлка по гравийно-скалистой дороге, и жару, на бульдозере. Но работа, есть работа, её не выбирают где легче, а делают всю подряд, конечно сообразуясь со своей специализацией. Предстояло везти на вертолётную площадку тракторной телегой запорную арматуру и длинные трубы от демонтированных ранее и увезённых по Хантайке, по большой весенней воде, крупногабаритные ёмкости ГСМ. И как у нас водится в отечестве, кто-то отнёсся к своим прямым обязанностям спустя рукава, а теперь вертолётом всю оставшуюся комплектность будут доставлять на вновь открывшуюся стройку-Курейскую ГЭС. Да, богата наша страна…. Загремела, загрохотала «сотка» по ухабистой дороге, трясясь на каждом камешке, ощущая все неровности и откликаясь перезвоном «башмаков», беря каждый метр пути штурмом. Чтобы трактор не рассыпался, приходится ехать медленнее и осторожнее, объезжая выступающие из тела проезжей части головы редких негабаритов. Дороги здесь не как на «материке», а построены на вечной мерзлоте, вначале «гати» - стволы срубленных деревьев укладываются поперёк будущего маршрута движения, уже на них ложатся другие подручные средства; оставшиеся ветви и кустарник, затем скальная осыпь и гравий. Всё это сооружение по мере эксплуатации и оттаивания грунта уходит в глубь матушки-земли, затем опять отсыпка, и так до тех пор, пока всё не усядется окончательно. Вечная мерзлота коварна, всегда выходит победителем в этой неравной схватке, приходится постоянно подсыпать рытвины и промоины от дождей и весенних ручьёв, даже выравнивать вспучивание грунта от зимних морозов. Круглый год, с весны до весны, дорожная служба ведёт свою нелёгкую, с переменным успехом, борьбу с катаклизмами заполярной природы. Ещё при строительстве ГЭС, приезжие стройотрядовские студенты-москвичи, после пуска ББЗ на проектную мощность, за один сезон забетонировали все дороги в жилом секторе посёлка. На остальное же не хватило-бы ни какого цемента, да и что толку, разбили-бы этот бетон мощные « БелАЗы » и тяжёлые « четвертаки ». Вскоре и уложенное ранее покрытие потрескалось местами, а кое-где дороги стали с авиационным уклоном, т.е. пропеллером, Север есть Север, поспешность здесь не котируется. Имеется в наличии тут и настоящий асфальт, правда в одном месте, на мосту через водосброс у ГЭС. Вероятно, технология строительства не позволяла иначе, да и то одна сторона прикрыта настилом из бруса, чтобы трактора и вездеходы не разбили бы своими гусеницами этот рекламный осколок цивилизации. Самые лучшие дороги здесь зимой, снег всё заравнивает. Бульдозера и грейдера расчищают частые заносы в этих широтах, сглаживая неровности рельефа, постепенно проезжая часть выравнивается и укатывается, это уже северный асфальт получается, который держится надёжно 8 месяцев в году.
С моста через водосброс, когда нет безумно ревущей свирепой воды, чётко просматривается на зализанном дне водослива целая галерея разномастной прописки-выписки юных выпускников снежногорской средней школы, намалёванных всевозможной краской немыслимых автографов поколений детей и внуков бывших строителей, а сейчас эксплуатационников гидростанции. За мостом красуется белоснежное здание ГЭС, впечатляюще выделяясь на фоне промсооружений, серой каменно-набросной русловой плотины и голубого неба. За проходной, слева, минисквер с распушившимися нежно-зелёными листочками стайки молодых берёзок, с горсточкой посвежевших оригинальных северных ёлочек и парочкой заблудившихся небольших кедров. Среди них скромно спрятался скальный негабарит с мемориальной доской, посвящённой строителям ГЭС. На цоколе главного корпуса станции бросалось в глаза жёлто-розовое, большое мозаичное панно со стилизованным моментом рабочих будней. Остальная территория перед зданием выложена плотно подогнанными шестиугольными бетонными плитами, образуя аккуратную окультуренную площадку.
Я застал ещё не закрытый настилом пешеходный проём, с краю проезжей части, по всему периметру моста. Было страшновато смотреть через скелет металлоконструкций на беснующиеся и кипящие воды, отнюдь не молчаливого Большого порога. В то же время сердце замирало от восторга этой необузданной природной стихии, а в сердце закрадывалось сомнение, неужели человек способен усмирить эту мощь? По этому мосту приходилось проходить минимум два раза, на работу и обратно, шарахаясь от проезжавших машин, жил-то в палатке на левом берегу. Однажды утром все проходящие люди с удивлением обнаружили белеющий свежими досками, сделанный за осеннюю ночь, пешеходный настил. Оказывается, поздним вечером возвращалась семья из гостей с правого берега, на мосту встречная машина ослепила прижавшихся к балкам моста троих человек, а когда проехала, отца семейства не было с ними, падая в незакрытый пролёт, он успел отпустить руку сына, он спас семью, а сам погиб в пучине стремнины воды.
В песнях о Снежногорске, поётся о Крымском мосте, и когда я был проездом в Москве, специально съездил посмотреть на него. Оказывается, эта песня о подвесном канатно-вантовом мосте, пешеходный аналог которого был через Хантайку до ввода настоящего, железного моста. Сейчас сохранились на берегах, слева от существующего, бетонные останки основания крепежа песенной переправы, как дань памяти о прошедших романтических временах.
Водохранилище ещё подо льдом, только в июле очистится, солнце и разрушительный ветер вскроют зимний ледяной панцирь, обнажат перспективу неоглядных далей водного простора. Сейчас лишь возмущённые и недоумевающие, неугомонные чайки мечутся с пронзительными криками между верхним и нижним бьефами.
Всё начиналось с высадки первого десанта строителей солнечным днём, 17 мая 1963 года, на левом берегу реки Хантайки, где уже находилась многолетняя исследовательская экспедиция, форпост будущего строительства ГЭС. Первые вместительные и утеплённые палатки строителей на высоком, продуваемом ветрами от гнуса, скалистом берегу, столовая из бруса, барак экспедиции (после её ухода – клуб) и продовольственный склад с ледником и гаражом. Всё это в окружении спутников любого северного строительства, многочисленными « балками», временного семейного жилья без удобств. Потом здесь были подсобные животноводческие строения; коровник, свинарник и даже курятник. В недалёком будущем, после принятия ГЭС в эксплуатацию, всю эту живность, кроме курей (к этому времени их уже не было), перевели во вновь построенную капитальную ферму на окраине посёлка, которую впоследствии постигла участь курятника. Когда же улягутся страсти по строительству, станет много свободного времени, на месте первого коровника, на почве удобренной навозом вперемешку с торфом, любители – аграрии создадут небольшие огородики, даже с теплицами.
Дорога вилась вдоль Хантайки, изредка срезая её повороты. По сторонам встречались поржавевшие остовы бывших дробилок с терриконами щебня, участка нерудных материалов и горы отходов от лесоцеха, работавшего на привозном, плотами, ангарском лесе.
Начало июля, в основном снег сошёл, но как напоминание о прошедшей и будущей зиме, кое-где притаился в затенённых расселинах и шапках видимых гор. После затяжных, холодных, весенних дней, сразу ударила жара. Правда она балует своим вниманием северян не так часто, но успевает получить за это время весьма нелестные эпитеты, а чуть похолодает, ждут с большим нетерпением. Так что настроение жителей данного района столь же изменчиво, как и погода, на то имеются веские причины – гнус. Солнцеворот полярного дня благотворно влияет на природу Крайнего севера, в том числе и бича этих мест – паутов (местное название овода), комаров и мошек, одним словом – гнуса. Ненапрасно массы мелких пташек спешат сюда каждую весну с юга, за тысячи километров, довольно часто рискуя жизнью при перелётах. Где ещё найдёшь на земле такую разнообразную столовую с обильным меню?
Лето решительно, без раздумий, взяло бразды правления под свой контроль. Круглосуточно плавится солнце в вышине, благодатные лучи со всех сторон ласково обнимают зеленеющие растения, лёгкий ветерок еле заметно сгоняет с них дрёму, побуждая к активной жизнедеятельности. Поглощая бесценный дар такой заботы матушки-природы, даже трава шелестит от роста. Что же касается жарков, удивительных северных роз, то они столько вобрали в себя солнечной энергии и света, что, глядя на эти прекрасные бутоны даже в пасмурную погоду и ненастье, на душе становится тепло и уютно. Жарки среди зелени выделяются солнцем в миниатюре, словно его лучи сфокусировались на головке цветка, вплетая их в неброский растительный мир Севера. Стремясь поразить своей красотой, горящие угольки жарков разбросаны и в густой зелени шепчущейся травы, и на пригорках, и на опушках леса, и на светлых полянках, особенно по влажным местам. Недолго буйствуют чудные, неприхотливо - нежные создания, как и всякая уникальная красота, уступают позиции до следующего года, угасая незаметно, растворяясь в венке своих последователей – других не слишком ярких, но скромных цветах. Здесь за неделю вымахает такой калейдоскоп разнотравья, что на «материке» за месяц не вырастет. Хотя скоротечны тут тёплые времена года, зато каждый день насыщен до предела, жизнь берёт всё возможное от природы, глядя на зелень растений, осознаёшь свою частичную зависимость и от них, мы шагаем по этому миру в одной связке, в душе тоже бывает весна чувств и поступков.
Вот наилучшая точка, откуда открывается захватывающая панорама расположения всех сооружений ГЭС и вскарабкавшегося на возвышенность посёлка. Отсюда здание станции казалось воздушным, парящей белой чайкой над тёмно-синей водой среди невзрачных построек мускулистых рук человека. Незабываемое впечатление остаётся и зимой, когда, в полярной морозной ночи, из-за поворота внезапно показывается целый каскад волнующихся огней.
Перебирая траками, выступы и выбоины, тянет бульдозер под себя бесконечную ленту дороги, трясясь как в лихорадке, грозя рассыпаться на составные части. Шлейфы бурой пыли, от проходящих большегрузных машин, скрывали порой в этой завесе «музыкальный» трактор, но необходимый интервал движения неукоснительно соблюдался водителями, не доводя до аварии. В кабине «мастодонта» было очень душно, жара и запах ГСМ от рычащего двигателя намного превосходили солнечное пекло. Из – за дорожной пудры и слетевшихся со всего Таймыра паутов, не представлялась возможность открыть дверцы и окна.
После небольшой рощицы, дорога примкнула поближе к реке, в прогале, на противоположном пологом берегу, возник небольшой возвышающийся прямоугольник серого бетонного причала. Когда-то здесь было очень шумно, немецкие плавкраны, вытянув жирафьи шеи, днём и ночью таскали прибывшие строительные грузы из чрева многочисленных барж. Самоходки с полными трюмами заполоняли рейд причала, ожидая своего часа. Сейчас здесь тихо, танкеры с ГСМ, прибывшие по большой воде, ушли, другие суда с продуктами и всем необходимым для жизнеобеспечения населения и ГЭС придут ближе к осени. Остались от былых времён только автографы на скалистом противолежащем берегу, посетивших эти края речных судов, и то подпорченных погодой и временем.
На высоком, обрывистом, левом берегу Хантайки, на каменистом яру среди изумрудной зелени, серебрится стилизованный под ёлочку памятник с надписью «Хохлов Владимир Иванович, Деблер Адольф Васильевич». Непосвящённому это ни о чём не говорит, мало ли разбросано памятников и крестов вдоль путей-дорог по всей России. Недаром благодарные люди выбрали самое привлекательное место для увековечивания данных граждан, чьи высеченные имена смотрят на всех проезжающих и проходящих. Это дань мужеству героям, отдавшим всё самое дорогое – свою жизнь, ради спасения других жизней, до конца выполнивших гражданский и человеческий долг перед людьми, не задумываясь, перешагнувших рубеж жизни и смерти – в бессмертие. Много обелисков и монументов воздвигнуто по всей земле, благодарные потомки чтят память выдающихся государственных и военных деятелей, первооткрывателей, особенно много памятников павшим борцам за свободу и независимость своей Родины. В памятниках заключена вся бурная деятельность человечества. Среди исторических событий имена этих двоих не значатся, это пока история наших дней. Стоит этот объединённый памятник здесь, на самом видном месте, а где-то там, на «материке», стоят на разных, тихих кладбищах России, скромные надгробные плиты над их прахом. Пройдёт посторонний, скользнёт взглядом по траурному портрету, вздохнёт с сожалением, что даже молодость равна перед смертью и пойдёт своей дорогой. Родственники и знакомые помянут, молча посидят у могилы близкого им человека, а возможно и всплакнут, вспоминая эпизоды его жизни. Здесь, перед этой бетонной ёлочкой, все должны постоять молча из благодарности перед их памятью. Незнаю, сколько они проработали на стройке, но прожили яркую как звезда, жизнь. В трудную минуту испытаний, они не спасовали, выполнили свой бескомпромиссный долг до конца, не вымаливая пощады у судьбы, не ища лазейки в собственной душе. Это были герои наших мирных, но насыщенных до предела, трудовых будней.
После перекрытия Хантайки, работы стало значительно больше, создавались новые участки строительства, взаимосвязанные с другими объектами. Чтобы план не пробуксовывал из-за отстающих соседей, идеология была развита до чрезмерности. Корреспонденты всех мастей и изданий, как и кинооператоров, стаями паслись ежедневно на стройке, раскрашивая серые будни яркими всполохами аппаратуры. Самодеятельные поэты и композиторы сочиняли песни о будущей ГЭС, а местные барды доводили их до ушей строителей, на фоне всего этого каждый день казался, а в действительности он и являлся, героическим.
Стоял январь, суров он везде, особенно здесь, за Полярным кругом. Трудно приходилось строителям самой северной в мире Усть-Хантайской ГЭС, но люди не роптали даже тогда, когда лопался от мороза металл. Они пришли в эти стылые места навсегда, обживая их с лишениями, но основательно, по-хозяйски. Лютые морозы и полярная ночь не преграда мужественному романтику, хлюпики здесь не прописывались, чем сильней холод, тем теплей и крепче сплачивался трудовой коллектив.
Чтобы перехитрить неласковую природу по отношению к бетону, человек лелеял его как дитя, прятал в тепляки, сооружение из утеплённых деревянных щитов, а внутри «тэны» и калориферы, пока он не схватится основательно. В потерне шёл нулевой цикл, работать приходилось в стеснённых условиях, все торопились вовремя сдать объект под бетонирование. Плотники доделывали опалубку, старательно зациклёвывая досками все щели, маркшейдерская группа, прикрываясь от вспышек электросварки, спешила проверить нивелировкой центральные оси сооружения, ставившим скелетную арматуру слесарям-монтажникам «Гидромонтажа», электрики тянули кабели под обогреватели. Бетонщики, подготавливая основание будущей закладки бетона. После очистки снега и строительного мусора, прогревали скалу открытым огнём, вырывающимся из калиброванного отверстия полутораметровой металлической трубки, внешним видом и эффектом действия похожим на огнемёт Великой Отечественной, отличаясь неотрывающимся постоянным пламенем, создающим неимоверную жару. Находящийся в потолке этого короба строительный люк нельзя было открыть, сразу же внутри помещения, при встрече разных изотерм воздуха, создавался туманный конденсат, полностью закрывающий обзор. Поневоле приходилось терпеть удушливую атмосферу трудового накала.
Кто-то заметил тлеющую опалубку, и вместо огнетушителя второпях схватил полное ведро и вылил на огонь, вместо воды там находился керосин для горелки обогревателя. Получив дополнительную пищу, ослепляющее пламя с рёвом моментально взметнулось по стене сухой деревянной потерны в дальнем углу. Ошеломлённые люди шарахнулись к единственному выходу- трапу, ведущему на площадку перед люком вверху. Началось вавилонское столпотворение, паника охватила людей, всепожирающий инстинкт самосохранения диктовал на бессознательном уровне все последующие действия. Атавистический животный страх, живущий в каждом из детей природы, мгновенно заблокировал все вековые достижения человеческого разума. Превратившись в обезумевшее стадо, все низменные инстинкты проснулись в характере толпы, сильные теснили слабых, ловкие – сильных. Всё смешалось среди треска и рёва пламени и озверевшей массы людей, отталкивая и топча друг друга, каждый старался пробить себе дорогу в жизнь. Нет, «Последний день Помпеи» Брюллова выглядел намного прозаичней. Выбравшиеся через люк счастливчики, тут же скатывались вниз по настилу и отбегали прочь от адского пекла и кошмара.
Маркшейдер Адольф не сразу заметил пожар, а когда увидел мечущихся людей, до него дошло, чем это может грозить, попытка спасти аппаратуру окончилась неудачей, толпа просто подмяла её. Он поддался всеобщему порыву к спасению, метнулся к выходу, который был рядом. На площадке перед зевом люка паникующие люди, толкая друг друга, запечатали лаз, создав угрозу эвакуации. Видя предпосылку братской могилы, задыхающийся от недостатка кислорода и избытка угарного газа, Адольф с неимоверными усилиями стал помогать людям, выталкивая их наружу. Где тумаками, где сильным окриком, помогая ослабевшим и помятым в этой кутерьме, удалось создать что-то похожее на сносный порядок.
Володя Хохлов, подъехавший со стройматериалами на машине, и увидевший горевшую потерну, сразу же подключился к оказанию посильной помощи пострадавшим. Вначале помогал около тепляка, но когда увидел обессилевших людей, выбравшихся из пасти люка и падающих без чувств, перебрался непосредственно к нему. Хватая за что придётся очередного появившегося человека в жерле люка, спускал без задержки наружу - вниз. Нелегко было и здесь, как в трубу вырывался из светящегося проёма люка раскалённый пар и дым, забивая горло и нос, разъедая глаза. На какое- то мгновение, слезящимися глазами, Владимир увидел мелькнувшую человеческую голову в люке, видя, что никто не появляется, он сам полез туда. Превозмогая нестерпимый жар и дым, он наткнулся, на площадке у люка, на тело Адольфа и его коллеги-помощницы, которую вытащить и самому спастись уже не хватило сил. Владимир с великим трудом всё-таки вытащил бесчувственное тело девушки с тлеющей одеждой, и, сделав пару-другую судорожных глотков воздуха, нырнул обратно в преисподнюю. Первые спасшиеся люди, толком ещё не пришедшие в себя от гипнотического состояния происходящего, а вернее, хвативших долю угарного газа, попытались помочь, но уже было поздно, вытащили обоих без признаков жизни. Кажется, вечность длилась спасательная эпопея, но это смотреть относительно чего, событий или времени.
Пожарные машины и «скорая» прибыли очень быстро, но для двоих они запоздали. Забрав некоторых обгоревших и полураздетого электросварщика, находящегося в трансе, «скорая помощь» уехала, а для пожарных только началась их трудная работа. Кстати, крещение огнём получил работавший в потерне сварщик из «Гидромонтажа». Под маской он не видел всего происходящего, а когда почувствовал жар, и увидел, что его отрезало пламенем от выхода, он испытал настоящий ужас. Отчаяние и инстинкт самосохранения, реализовали скрытые до времени внутренние резервы, в шоковом состоянии он не заметил сам, как смог пролезть сквозь узкое отверстие внизу у основания, через которое подавали ему арматуру для работы. Он как змея из шкуры, выворачивался в расклинившей тело дырке, избавляясь от рвущейся одежды, вероятно жажда жизни, безысходность и преследующий буквально по пятам адский жар, поистине сотворили чудо. Впоследствии удивлялись, как такой габаритный мужчина, в брезентовой робе, телогрейке и соответствующей сезону одежде, смог спастись через маленькую дыру. Как эхо от пожара, появилось у него незначительное заикание при сильном волнении.
Почему-то принято у нас считать отрицательным присутствие человеческого фактора при любом неконтролируемом происшествии? По-моему эта безалаберность берёт своё начало у национального русского «авось». На него рассчитывают во всех случаях жизни, уповают на его милость, списывают на него несбывшиеся надежды и свою, порой преступную, бездеятельность. Как не парадоксально, этот же мощный фактор влияет не только на взаимоотношения людей, но приводит и к самому наивысшему самопожертвованию ради жизни – подвигу.
Вот и стоит памятник героям, прожившим короткую, но такую радужную жизнь, исполнивших свой человеческий долг до конца, оставивших в сердцах не только спасённых ими людей, свои имена. Это памятник подвигу двух людей, проживших жизнь так, как им диктовала их совесть, их жизненные устои и идеалы. И как поётся в «Буревестнике» М.Горького: «Смертью смерть поправ, в песне смелых живы их имена….».
Каждой весной у подножия памятника появляются первые букетики самых ярких и долгожданных заполярных цветов – жарков, солнечных и светлых, как мужественные сердца героического дуэта.
Впереди показался «тёщин язык», головная боль водителей, зигзагообразный поворот на прямую дорогу, в непосредственной близости к реке. Укатанная и ровная дорога вкупе с освежающим ветерком и приятной прохладой от воды, словно извинялась за предыдущие неудобства.
На перепутье к аэропорту стоит памятник – стелла утонувшим здесь работникам ГЭС. Сделанный из мраморной светло-коричневой крошки с надписью: «Григорьев Николай Яковлевич» и «Семёнов Валентин Васильевич» от администрации ГЭС и коллектива турбинного цеха. Даты рождения разные, роднит их одно, дата гибели – 29.05.1973 г. Две даты, а между ними целая жизнь. Мужчины среднего возраста, в расцвете сил и трудовой деятельности, достигшие в жизни некоторых успехов, отправились весной на рыбалку. Недалеко от посёлка, на стремительном «спорном» перекате, их моторная лодка налетела на подводный валун и перевернулась. Холодная вода оказала свою роковую роль, несмотря на кажущуюся близость берегов, борясь со стремительным течением, они выбрали отведённый для своей жизни лимит времени. Человек не морж, при круглогодичной температуре воды + 8, сложно продержаться на плаву более 20 минут, каким бы не был физически развитым. Недалеко от спасительного берега, прекратил всякое сопротивление судьбе Валентин, но Николай подхватил обмякшее тело товарища и на пределе своих возможностей дотащил по воде до кромки суши, но силы иссякли и у него. Так их и нашли, один лежал на прибрежных камнях с вцепившимися руками за штормовку другого, наполовину вытащенного им на берег, оказалось, от переохлаждения не выдержали их сердца. Берут несоизмеримую дань северные реки за свои дары хрустально-чистых вод – человеческие жизни.
Стоят памятники мужественным и самоотверженным людям на их «последнем перекате». Пусть их нет рядом на празднике жизни, но память благодарных потомков хранит их незабвенные имена.
Категория: Хантайка | Просмотров: 432 | Добавил: zapalyarny | Рейтинг: 4.8/5 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Видео 1
Видео 2
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Май 2010  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Погода
Black Sabbath SATES you Мы Норильск праздник Снежногорск Ты Хантайка
Copyright MyCorp © 2019 |
UCOZ
Rambler's Top100 Яндекс цитирования